berimorr: (Официоз)
[personal profile] berimorr
И.Б.: С этим понятно. А как было с политикой? Давай уже подойдём к информационному поводу для нашего общения. Ты выдвигаешься по региональному списку партии «Справедливая Россия» и одновременно идёшь по 205-му — Преображенскому — одномандатному округу.
Так вот, так уж совпало, что это и мой избирательный округ, причём не только как избирателя, но и члена участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса. При этом я тоже формально от «СР», потому что в 2012-м году перед президентскими выборами они активно занимались наблюдением на выборах и пытались обеспечить честный подсчёт голосов. Но это лирическое отступление.
Так как это с тобой случилось? Кто тебе написал? Позвонил?
А.В.: Ну, вообще-то мне сразу же после того, как меня наградили гражданством Российской Федерации.
И.Б.: О, это кстати отдельная тема…
А.В.: После заведения против меня уголовного дела на Украине я сказал коллегам по РенТВ, что мне становится уже попросту опасно выезжать за пределы Российской Федерации. Слово за слово, предложили принимать гражданство. И поскольку я работаю в Москве ни много ни мало с 6-го сентября 2005-го года, но у меня нет на руках документов, подтверждающих непрерывность проживания (миграционные карты я всякий раз сдавал, как положено, на границе), то приобрести гражданство по стажу проживания не получалось, и остался вариант «за особые заслуги перед Российской Федерацией». Тогдашний генеральный директор НМГ и ещё пара человек из её руководства написали ходатайство, где, по-видимому как-то обосновали эти заслуги — сам я это ходатайство не видел — и через несколько месяцев его удовлетворили.
Сразу после этого ко мне обратились представители нескольких партий с предложением выдвинуться от них. Но поскольку гражданство я получил по ходатайству руководства всё той же Национальной Медиа-Группы, то счёл невозможным принимать решение, затрагивающее интересы этой самой группы, без согласования. А оно затрагивает, поскольку может статься, что моя работа в Думе окажется в принципе не совместима с работой на телевидении.
И.Б.: Никому до этого не мешало.
А.В.: Да нет. Вопрос в загрузке. Я, естественно, сообщил им, что есть такие предложения. Это где-то там варилось у них… В итоге кончилось дело тем, что мне предложили рассмотреть вопрос о баллотировке от «Справедливой России».
И.Б.: А предложил-то кто в итоге, конкретно? Это секретная информация?
А.В.: Пожалуй, да.
И.Б.: Но кто-то из руководства партии? Рядовых членов? Или вообще не из партии?
А.В.: Вообще не из партии. Мне предложили…
И.Б.: Администрация президента?
А.В.: (игнорируя вопрос) …рассмотреть этот вопрос, и если меня это устроит, то…
И.Б.: Администрация президента, верно?
А.В.: (игнорируя вопрос) … если меня это устроит, то согласовать с ними, а если нет, то вернуться к обсуждению — может быть придумается что-то ещё. Я посмотрел их программные материалы, встретился непосредственно с Мироновым, и мы оба пришли к выводу, что партийная позиция не противоречит моей собственной, и в рамках существующих партийных документов я смогу продвигать собственные идеи. Более того Миронов обещал, что постарается поддержать мою идею об организации предварительных исследований, необходимых для подготовки к переходу к предстоящему социализму. Какие именно исследования — перечислено в приложении к сборнику моих статей.
И.Б.: А с кем-то, кроме Миронова, ты в партии уже общался, или ещё нет?
А.В.: Общался с парой человек из предвыборного штаба по вопросам кампании.
И.Б.: Какая предполагается основная форма агитации за тебя?
А.В.: Думаю, что в основном это будут встречи с избирателями. Плюс постараюсь поучаствовать в подготовке различных партийных агитационных текстов, благо я за свою карьеру политконсультанта написал таких текстов многие сотни. Так что думаю, что поработаю и непосредственно в штабе как редактор.
И.Б.: Конечно, ты не ответил на вопрос про администрацию президента, но иногда молчание бывает красноречивее слов. Судя по этому молчанию, ты в Думу попадёшь. Что ты там будешь делать?
А.В.: Постараюсь попасть в комитет по образованию. В основном для того, чтобы отменить все реформы в этой сфере, накопившиеся за последние 3–4 десятилетия.
И.Б.: Вот прямо все реформы? То есть вернёмся к советской системе образования. Ты реально считаешь, что она была лучше, чем то, что есть даже сейчас?
А.В.: Да. Кстати, эта система изначально не советская. В Советском Союзе её, конечно, отшлифовали.
И.Б.: Она была немецкая изначально, это понятно. Но только от немецкой системы в Советском Союзе остались одни контуры. Содержание было выхолощено.
А.В.: Осталась главная цель — формирование целостной картины мира. И именно эта цель, по моим представлениям, в ходе реформ последних десятилетий отвергнута сперва на Западе, а потом и у нас.
И.Б.: Сменим тему. Я правильно понимаю, что в США ты никогда не был?
А.В.: Не был. Хотя у меня там есть родственники, не раз меня приглашавшие в гости, в итоге из всей нашей семьи я единственный, кто так и не воспользовался приглашением.
И.Б.: А в странах Западной Европы?
А.В.: В общем, практически тоже нет. Если не считать круиза по Средиземному морю.
И.Б.: Тогда вопрос: в чём истоки твоего антиамериканизма? Это ведь не будет преувеличением применить к тебе термин «антиамериканист»?
А.В: Нет, не преувеличение.
И.Б.: Так в чём его истоки, учитывая, что и в этом случае ты опять не погрузился в проблему, даже не съездил?
А.В.: Я даже не сомневаюсь, что там, в той стране, очень многое хорошо устроено. И мой антиамериканизм — это не нелюбовь к стране и народу, это нелюбовь к той глобальной экономической модели, которая выстроена сейчас под руководством Соединённых Государств Америки. Причём эта модель изначально формировалась как общеприемлемая и общепривлекательная, но постепенно развилась в возможность для тех же Соединённых Государств по сути потреблять вдвое больше, чем они производят. И для поддержания такой модели они — чем дальше, тем больше — вынуждены делать шаги, опасные для других стран и, в конечном счёте, для них самих. Я хочу именно изменения этой глобальной модели. Она формировалась в значительной мере стихийно. Но сейчас, когда она развилась в полной мере, оказалось, что она принципиально неустойчива и для её поддержания, действительно, приходится очень многое навязывать.
И.Б.: Ты как оцениваешь свои шансы на проход?
А.В.: Ну, как в известном анекдоте, 50 на 50. Либо пройду, либо нет.
И.Б.: Сколько процентов должна набрать «Справедливая Россия», чтобы ты прошёл по спискам, а не по одномандатному округу? Наверное, ты должен был прикидывать?
А.В.: У меня в региональном списке первый номер, но дело в том, что между региональными списками места распределяются по хитрому алгоритму, пропорционально долям голосов, набранным в регионах. То есть, насколько я помню ныне действующий закон, если в одном регионе партийный список набирает 10% голосов от этого региона, а в другом — 5% голосов от этого региона, то первый список получит вдвое больше мест, чем второй. То есть если я хочу быть уверен в своём прохождении, партия должна набрать порядка 15–20% голосов. Что, конечно, маловероятно.
И.Б.: То есть более вероятен проход по одномандатному округу. Так?
А.В.: Думаю, да.
И.Б.: Кто у тебя там основные соперники?
А.В.: Пока точно не знаю. Но говорят, что от единороссов кто-то, мягко говоря, не блещущий умением вести публичную дискуссию. Поэтому рекомендуют мне его как раз на дискуссию и вытащить.
И.Б.: Не помнишь, кто?
А.В.: Не помню. Кажется, Марков его фамилия.
И.Б.: Но не тот же Марков, наверное? Не Сергей?
А.В.: Не тот. [На самом деле речь идёт о действующем депутате ГД от «Единой России» Антоне Жаркове].
И.Б.: Скажи, пожалуйста, почему Борис Бурда перестал подавать тебе руку? Это было ещё до всякой политики, насколько я помню, в 2001 м году. Что произошло?
А.В.: Для меня это выглядело так. В ходе конфликта между телевидением и спортом, разразившегося после смерти Владимира Яковлевича Ворошилова Бурда попытался найти компромисс — и с этой целью пригласил кого-нибудь из представителей телегруппы на большой турнир, проходивший в Одессе. Приехал Андрей Анатольевич Козлов. Бурда перед приездом рассказал, что он организует переговоры Козлова с тогдашним президентом Лиги Украинских Клубов, и изложил предполагаемые варианты. Я ему предложил, чтобы на переговоры взяли меня, потому что у меня хороший опыт обнаружения всяких подводных камней в беседе в реальном времени, и если я там буду присутствовать, то смогу в случае чего указать, какие именно подводные камни Козлов пытается заложить в ходе переговоров.
Бурда не принял моё предложение всерьёз.
И.Б.: Как ты думаешь, почему?
А.В.: Во-первых, потому, что я к тому времени уже неоднократно публично выступал в поддержку спортивного движения и против позиции телекомпании, и он, вероятно, опасался, что моё присутствие станет поводом для усиления конфликта или, по крайней мере, затруднит переговоры. Вероятно, это было правильно. Но когда Бурда вернулся с переговоров, принёс совместное коммюнике договаривавшихся сторон и показал его присутствовавшим участникам турнира (турнир как раз закончился к концу переговоров и никто ещё не разошёлся), я немедленно указал в этом коммюнике несколько двусмысленных формулировок и указал, каким именно образом телекомпания будет трактовать их в свою пользу. Мой прогноз полностью оправдался, а, поскольку сказано это было публично, то это, очевидно, изрядно ударило по репутации Бурды и неизбежно должно было его обидеть.
И.Б.: Вы уже в тот момент не играли в одной команде?
А.В.: Сразу после этого (это был как раз конец сезона) он доиграл до конца сезона и ушёл из команды. Правда, осенью мы с ним же встретились в составе команды Либера в Кубке Вызова на «Своей игре» и в ходе этого цикла съёмок общались более-менее нормально, но по-видимому то, что он вылетел из этого цикла раньше меня, дополнительно наложившись на всё накопившееся ранее, привело к очень серьёзной обиде, и он с тех пор старается со мной не общаться.
И.Б.: Ты пытался восстановить отношения?
А.В.: Мы несколько раз встречались у разных общих знакомых, я пытался с ним хоть как-то пообщаться, но, поскольку он этого не хотел, я прекратил попытки. В последний раз мы с ним встречались по делу во время передачи «Игры разума». Поскольку к моменту, когда он там появился, у меня был накоплен изрядный игровой опыт, я попытался подсказать ему кое-что, исходя из этого опыта, рассказать, каковы особенности этой игры, что в ней надо учитывать, он вежливо ответил в том смысле, что в моих советах ни в коей мере не нуждается и, к сожалению, дальше по ходу своего участия в игре сделал как раз несколько ошибок из тех, от которых я его пытался предостеречь. Думаю, что это тоже не способствовало его любви ко мне.
И.Б.: Ещё про личное тогда. Опять неудобный вопрос. Никто до меня тебе в интервью точно его не задавал. Ты осознаёшь, что известностью и тем, что ты сейчас имеешь, ты в значительной степени обязан своему образу фрика?
А.В.: Да.
И.Б.: Это сознательное позиционирование или ты просто такой, какой есть, а люди пусть воспринимают тебя, как хотят?
А.В.: Я никогда не пытался сознательно строить какой-то имидж. Даже моя одежда создана не для того, чтобы кого-то напугать, а исключительно исходя из моего собственного удобства и особенностей моего образа жизни.
И.Б.: Но при этом ты понимаешь, что обычными людьми ты воспринимаешься во многом как фрик?
А.В.: Да, я это понимаю.
И.Б.: Ты себя считаешь полностью психически здоровым человеком, были ли у тебя в жизни какие-то в этой сфере проблемы, общение с психиатрами, возможно в детстве?
А.В.: Нет. Общения в профессиональном плане с психиатрами не было, и в детстве не было. А те несколько психологов, с которыми я общался в личном плане, даже на мои прямые вопросы на эту тему отвечали, что никакой надобности в психологической — а тем более психиатрической — коррекции они не усматривают. Другое дело, что та же Морозовская в начале 1990-х по моей просьбе существенно подняла мне уверенность в себе, и она же потом сняла мне несколько мелких страхов, связанных со стоматологией. Это была коррекция именно по моей просьбе. Скажем так, в 1980-е я был намного менее уверен в себе, чем в 1990-е.
И.Б.: А в 1990-е менее, чем в 2000-е?
А.В.: Нет. Практически одинаково.
И.Б.: А твои вопросы психологам, о которых ты говоришь, были связаны с чем? С какими-то внутренними сомнениями?
А.В.: Они были связаны с тем, что достаточно многие непрофессионалы высказывали сомнения в моей психической адекватности.
И.Б.: Впрямую тебе высказывали или ты косвенно об этом узнавал?
А.В.: И впрямую, и в ходе различных инициированных мною сетевых дискуссий многие выражали подозрения в моих душевных расстройствах. Естественно, когда выпадала возможность, я предпочитал проверить это, а не гадать.
И.Б.: Как ты понимаешь, самым трудным, переломным моментом для меня в отношении к тебе стал 2014-й год и ситуация, связанная с Украиной. Одно дело воспринимать твои слова как чудачество, заблуждения, сколь угодно вредные, но теоретические, а в 2014-м году всё это вылилось в войну между Россией и Украиной, как я считаю, или гражданскую войну, как, вероятно, считаешь ты. Раскол прошёл по семьям, по самым близким друзьям, ну, и по тусовке знатоков на таком уровне и в таком масштабе, который я раньше не мог себе представить. В частности, когда моя команда отмечала 15-летие и устраивала по этому поводу турнир, было принято общее решение, что мы тебя не зовём и не хотим видеть.
А.В.: Да. Помнится, я тогда ответил, что если от меня в каком-либо турнире будет зависеть, приглашать команду «Ксеп» или нет, я выскажусь за приглашение.
И.Б.: Это благородно. Но ты, надеюсь, понимаешь причины, по которым мы приняли такое решение. Для меня оно было трудным, потому что, как я уже говорил, во мне борются два пласта отношения к тебе.
Тебе самому не тяжело морально, психологически, что значительная часть близких тебе людей, которые много лет были с тобою рядом, считают твои взгляды — а в последние три года уже и деятельность как человека влияющего, а не только говорящего — чудовищными?
А.В.: Да, естественно, мне тяжело жалеть столько народу сразу.
И.Б.: Поясни.
А.В.: Поскольку я, естественно, в своих взглядах уверен, и неоднократные перепроверки лишь поддержали эту уверенность, то я сожалею, что столько уважаемых мною людей придерживаются позиции, которую я считаю заблуждением.
И.Б.: По глупости?
А.В.: Не по глупости. Заблуждения бывают не только от глупости.
И.Б.: Ты в 2014-м году, я лично это слышал, публично призывал к гражданской войне на Украине. Это было?
А.В.: Да, было. Точнее, формулировка была такова: «Гражданская война на Украине — это лучший выход из сложившегося положения, поскольку все остальные варианты развития событий приведут к значительно большим бедствиям».
И.Б.: Ты понимаешь, что ты этими словами взял на себя огромную ответственность — ведь война тогда ещё, в мае 2014-го года, была в зачаточном состоянии? После этого в событиях на востоке Украины погибло по меньшей мере 9000 человек. Тебе спится хорошо?
А.В.: Если бы Донбасс вовремя прислушался к моим словам, то война была бы давным-давно закончена. Причём в его пользу.
И.Б.: Что для этого нужно было сделать?
А.В.: Для этого нужно было мобилизоваться сразу, а не по мере развития событий.
И.Б.: Не хочу углубляться в эту тему, но как можно говорить о мобилизации, если даже по состоянию на сегодня в реальных боевых действиях на востоке Украины принял участие какой-то очень маленький процент населения?
А.В.: Да, о том и речь.
И.Б.: Не значит ли это, что это был большевизм чистой воды? Маленькой горсткой тех, кто знает, как надо, развязать большую трагедию для инертной массы. Инертной не в плане, что я считаю население Донбасса быдлом, а население остальной части Украины прекрасными высококультурными людьми. Инертная часть составляет большинство абсолютно любого населения.
А.В.: Да, я понимаю. И вот эта инертная часть оказалась безропотной мишенью для террора.
И.Б.: А могло быть иначе?
А.В.: Могло.
И.Б.: По-моему, это фантастика. Это ровно то, о чём говорили враги, их и твои, из Киева, чем они обижали во многом ту самую инертную массу. И в итоге это подтвердилось. Разожгли всё это дело русские диверсанты, патриоты, как хочешь их назови… Или ты считаешь, что Гиркин врёт?
А.В.: Он изрядно преувеличивает свою роль. Он выбрал Славянск именно потому, что это было одно из многих мест, где сложилась достаточно мощная группа самообороны.
И.Б.: Ну, вроде бы это логичное действие.
А.В.: Логичное.
И.Б.: Но ты не согласен с утверждением, что если бы не было этого десанта (не так важно, официального или неофициального) из работников ФСБ (опять же не важно, бывших и действующих), то никаких полномасштабных военных действий и захватов сепаратистами городов бы не произошло?
А.В.: Нет, не согласен. Ни в Одессе 2-го мая, ни в Мариуполе 9-го мая русских агентов совершенно точно не было. Это в конечном итоге признали даже те, кто там стрелял и жёг.
И.Б.: Я читал результаты независимого расследования группы журналистов из Одессы. Они действительно подтверждают, что никаких русских паспортов там не было. Но Одессу, и не захватили. И в Одессе, помимо трагедии 2-го мая, массовых жертв не было.
А.В.: В Мариуполе всё происходило прямо под телекамерами, когда Ляшко приказал своим боевикам не только расстрелять значительное количество прохожих на улице, но и расстрелять всё местное отделение милиции.
И.Б.: Про Мариупольский сюжет я толком не знаю, поэтому ничего не буду говорить. Тут без комментариев. Но я возвращаюсь к своему вопросу, а то ты от него изящно ушёл. Теоретически могло бы случиться всё, что угодно. Метеорит может в любой момент врезаться в Землю, и мы все погибнем. Но по факту случилось то, что случилось. Были живые люди, потом они пошли за идеями, рупором которых ты во многом был, в итоге они перестали быть живыми. При этом целей своих они не достигли. Я не представляю себя на твоём месте, как бы я себя чувствовал, если бы мои идеи, пусть я бы был в них твёрдо уверен, к такому привели.
А.В.: Ну, процитирую фразу Ульянова в пересказе Маяковского: «За оружие браться нужно, только более решительно и энергично».
И.Б.: Не понял, что ты этим хочешь сказать. Я тебя спрашиваю про некие моральные терзания, если они есть. Если их нет, то скажи, что их нет. В конце концов, все люди разные.
А.В.: Я хочу сказать, что, на мой взгляд, во-первых, предпочтительнее погибнуть в бою, чем сгнить в гестапо — или, как оно сейчас называется, Службе безопасности Украины. Во-вторых, если бы достаточно много людей сразу взялись за оружие, а не по мере того, как до них доходит жареный петух, то того гестапо уже давным-давно не было.
И.Б.: То есть нужно было быстренько закончить войну в Киеве?
А.В.: Именно так.
И.Б.: А как же всесильные ЦРУ, НАТО, Госдеп? Это же твои представления, что Киевом управляет ЦРУ?
А.В.: Да.
И.Б.: И они бы это спокойно проглотили? Мы же рассуждаем в контексте размеров гипотетических жертв?
А.В.: Так вот их возможности тоже ограничены.
И.Б.: Всё-таки…
А.В.: Главное, что эта система очень громоздкая и реагирует медленно. Потому действовать и надо было на опережение.
И.Б.: В твоём интервью с Азаром на Colta.ru (http://archives.colta.ru/docs/15484) он тебя всё додавливал вопросом, надо ли казнить либералов. Помнишь?
А.В.: Ага.
И.Б.: Так вот ты тогда изворачивался, не отвечая прямо на вопрос, и говорил, что казнить за митинги ни в коем случае не надо, а надо казнить за вредительство, даже если оно неосознанное. Вот точная цитата.
«А потом по результатам всего нашего хозяйствования убедился, что насаждение так называемой economics вместо политической экономии — это действие объективно вредное: человек, натасканный таким образом, не может воспринимать всю экономику как единое целое и поэтому обречён на своем посту принимать решения, с высокой степенью вероятности хотя и полезные в локальном месте, но вредные для хозяйства в целом. Поэтому весь личный состав Высшей школы экономики — за исключением разве что преподавателей математики или иностранных языков — придётся перевести на работу, не связанную с образованием и с воспитанием.
— Ну хорошо хоть не казнить.
— Казнят за те действия, которые реально отнимают чью-то жизнь более-менее напрямую. А тут достаточно применить меру социальной защиты».
Вот и скажи, ты готов был бы применить к себе это же положение? Можно ли тебя казнить, если так окажется, что то, что ты говорил и проповедовал, — это вредная ошибка, приведшая к гибели многих людей? Тебя в твоей картине мира можно было бы за это казнить?
А.В.: Наверное, пришлось бы. Поскольку я в этом случае представлял бы угрозу обществу. Да, пришлось бы. В конце концов, прецедент Штрейхера никто не отменял.
И.Б.: Я не желаю тебе такой судьбы, хотя со своей стороны уверен, что в какой-то момент случилась беда, и та масса разнородных знаний, которая попала в разные годы в твою голову, дали тебе ложную общую картину, от которой дальше пошла разворачиваться вся система остальных взглядов и ценностей.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

berimorr: (Default)
berimorr

September 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112 1314151617
18192021222324
252627282930 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 02:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios